Природа и Человек, XXI век, сентябрьский номер 2017 года: СВЯТ-КРУГ, СПАСИ!

Печать страницы

Природа и Человек, XXI век, сентябрьский номер 2017 года: СВЯТ-КРУГ, СПАСИ!

ЧИТАЙТЕ В ЖУРНАЛЕ: Природа и Человек, XXI век, сентябрьский номер 2017 года

СЕРГЕЙ КОРШУНОВ

СВЯТ-КРУГ, СПАСИ!

«Вся эта повесть есть народное предание.

Я не хотел ни в чём изменить его и

рассказываю почти в такой же простоте,

как слышал».

Н. В. Гоголь, из примечания к

повести «Вий»

Со времени публикации «Вия» минуло уж более 180 лет. Если бы первым читателям «Вия» из 1835 года рассказали, что в 2016 году их потомки будут смотреть или слушать эту повесть с помощью айфона, например, они решительно отказались бы верить, отнеся сообщение к области фантастического. Но и мы не лучше: многое в этой повести наши современники готовы отнести к приметам жанров horror, fantasy — а это обычаи реальной жизни людей той эпохи.

Почему, к примеру, панночка перед самой смертью своей стала умолять отца: «Никому не давай читать по мне, но пошли, тату, сей же час в киевскую семинарию и привези бурсака Хому Брута. Пусть три ночи молится по грешной душе моей. Он знает…» «Что знает?» — терзался сотник.

Брачная ночь
Христины Водяниковой

Был в Малороссии такой древний судебно­уголовный обычай. Убийцу, пойманного на месте преступления или даже подозреваемого, приковывали ко гробу своей жертвы или привязывали к ноге убитого, оставляя жертву и убийцу один на один — в ночь перед погребением. Отдельные случаи его соблюдения отмечались в Малороссии до конца XVIII века и даже позже. Любопытно, что обычай этот существовал и в Великороссии, но, кажется, не перешагнул границы XVI века.

Обычай древний, но герои пересказанного Н. В. Гоголем народного предания пришли не из глубины веков. Хома Брут именуется здесь семинаристом, и панночка велит отцу послать за ним в семинарию. Киевская семинария была открыта в 1817 году, будучи преобразованной из прежде бывшей Киевской академии, помещавшейся в Братском монастыре (в повести «Тарас Бульба» — это академия). Значит, время действия героев повести «Вий» относится к 20­м годам XIX века. Она вышла в 1835 году. Свежо предание.

Но вернёмся к некоторым подробностям этого мрачного обычая. Иногда, чтобы убийца в припадке ужаса не опрокинул гроб, его связывали и клали под «марами» (носилками, на которых помещался гроб). Результат психической пытки, которую производило над убийцей его собственное сознание (а может, и не только сознание), считался непререкаемой уликой. Говорили, что редкий убийца мог выдержать долгое соседство с убитым. Похоже, по этому обычаю хотела устроить свои похороны и панночка, оставшись наедине в ночной церкви со своим убийцей Хомой.

В историческом журнале XIX века «Киевская старина», в очерках народной жизни рассказывается о таких случаях. В 1783 году в Черниговской епархии, в селе Мосонец был убит казачий сын Иосиф Беденко перед самой своей свадьбою. А убила Иосифа — его же невеста, казачья дочь Христина Водяникова. Решили люди поступить с убийцей по старинному обычаю. Канцелярист Хоменков приковал Христину к убитому ею Иосифу Беденко, а священник местной церкви Гловинский не только не препятствовал свершению сего обычая, а наоборот, отдавал приказы служкам — вязать Христину канатом и укладывать под гроб Иосифа, оставив их в церкви на ночь перед погребением — вдвоём… Чем кончилась для Водяниковой эта первая брачная ночь, которую она провела под своим женихом, загнанным ею же в гроб, «Киевская старина» умалчивает.

Известно лишь, что по поводу этого случая господин генерал­фельдмаршал, сенатор трёх малороссийских губерний, генерал­губернатор граф Пётр Александрович Румянцев­Задунайский направил циркулярное письмо архиереям малороссийских епархий, где просил обратить внимание на это «странное и человечеству уражающее (оскорбляющее) произъшествие и впредь святость Церкви от подобной дерзости охранить.»

Гаптарь и Гапка

Персонаж другой истории — гаптарь (золотых дел мастер) Тымко Кузьменко часто был причиной слёз для своей матушки — полтавской мещанки. Кузьмиха мечтала вырастить из сына честного ремесленника, смолоду определив его учиться «гаптарству» (золотошвейному мастерству). Только не получилось из Тымка мастера, стал он забулдыгой и «ледащом». «День гаптуе — два гайнуе, часом в шинку й заночуе». Хорошо хоть известно было, в каком шинке искать его — на «братерском пречистском дворе», где шинковала Гапка, «чаривныця». Кузьмиха была твёрдо убеждена, что Гапка «бавылась чаровныцтвом» — а иначе чем другим могла она привадить до себя Тымка? Ни «вроды» у нея, ни «хысту», да и «прыстаркувата». Шинкарки пользовались в народе плохой репутацией, полтавский отец протопоп даже отказывал им в святом причастии. А если у кого где чего украдут, то первым делом «трусят» у шинкарок. Много слёз пролила Кузьмиха, умоляя сына не позорить семью, а жениться на честной девушке (которую она же для него и сосватала). Согласился Тымко, и пару месяцев после свадьбы жил с молодою женою, остепенившись. А потом опять запил и «злигся» с Гапкою.

Чуяло беду материнское сердце, но пришла она даже раньше, чем ожидала старая Кузьмиха. В праздник Св. Николая, когда в Полтаве ярмарки, Тымко, с утра уже пьяный, явился в шинок к Гапке с молоденькой «черныцию» из Будищскаго монастыря, представив коханку (любовницу) родичкой (родственницей). Потребовав угощения, он пригласил за стол и Гапку. Охмелев, Гапка стала ревновать Тымка к черныци и довела до бешенства. Схватив рогач (прихват для горшков), он жестоко избил шинкарку, а сам пошёл с черныцию в дальнюю «кимнату» (комнату), и вскоре оба захрапели. Гапка же, на цыпочках подкравшись к комнате, заперла на защёлку дверь и завязала щеколду снурком (шнурком).

Вот её предательский умысел: дождаться, пока в шинке соберутся люди, а затем открыть перед ними «кимнату». Уличив Тымка в прелюбодеянии, потащить их с черныцию в ратушу и там, при всём народе, обрезать им полы (способ позорного клеймения прелюбодеев в те времена).

Как ни пьян был Тымко, разгадал замысел и бешено заломился в дверь. А высадив её, бросился колотить Гапку и почти сразу убил. Сбежался народ, связали Тымка и как «забойцу» отвели до «полкового уряду». Присудили гаптарю смертную казнь, а до этого — «пры тилу небожкы Гапкы прыкуваты». Лихая ночь ждала гаптаря…

Из повести Н. В. Гоголя «Вий» (вторая ночь Хомы).

«… Уже около часу читал он и начинал несколько уставать и покашливать. Он вынул из кармана рожок и, прежде нежели поднес табак к носу, робко повёл глазами на гроб. Сердце его захолонуло. Труп уже стоял перед ним на самой черте и вперил на него мёртвые, позеленевшие глаза».

То, что произошло тогда с философом, вполне живописует и судьбу Тымка, фольклор чрезвычайно богат описанием испытанных убийцей кошмаров. Но ещё лучше это передаёт первый советский фильм ужасов «Вий» — лидер кинопроката 1968 года (режиссура Константина Ершова и Георгия Кропачёва, в главных ролях — Наталья Варлей и Леонид Куравлёв).

Картина была ещё в «запуске», а её уже купили девять стран мира (США, Франция и другие). Избалованные всемирно известными шедеврами хоррор (ужасы), искушённые в этом жанре, зарубежные прокатчики загодя оценили советского «Вия» и жаждали заполучить его. Мы не будем пересказывать здесь множество тревожных подробностей из жизни людей, участвовавших в создании фильма, тем более что многие из них уже ушли из жизни. Маленькая деталь: даже рабочие, построившие на «Мосфильме» ту самую церковь, без необходимости избегали заходить в неё, а если и приходилось, то старались не в одиночку…

И вот ещё известный факт: во время морского круиза отдыхающим на теплоходе хотели показать только что вышедший фильм «Вий». Перед фильмом планировалась творческая встреча с актёрами, исполнившими главные роли в фильме. Но, стоило фильму начаться, как на море разыгрывался шторм (таких попыток было три), а после прекращения показа море быстро успокаивалось. Когда эта связь стала очевидна даже для скептиков, фильм решено было на корабле больше не показывать.

Знание или спасение?

Верная примета — кровавая слеза у покойника при приближении к нему убийцы. Говорят, это был один из самых страшных моментов в фильме «Вий». Другие ощущают предел кошмара во время полёта гроба в ночной церкви. Вообще­то и в повести, и в фильме предполагалось, что пик ужаса — это явление самого Вия. Гипсовый костюм монстра, изготовленный по эскизу режиссёра, был таким тяжёлым, что ходить в нём мог только один чемпион­тяжелоатлет — образ Вия в фильме выглядел немного комично, чего не скажешь о Вие из повести, где его появление — это подлинное крещендо ужаса.

Однако в народных преданиях никакого Вия и следа не было. Фольклор содержит множество похожих сюжетов, где герой проводит ночь или три ночи в церкви наедине с покойницей. Всё их многообразие сводится к двум основным версиям. По первой — герою встречается мудрый старец, который учит его, как спастись от ведьмы. По второй — герой обращается за советом к другой ведьме, и та соглашается подсказать ему, где спрятаться от разбушевавшейся нечистой силы (например, в гробу — единственном месте, где восставшая из него покойница не будет искать его). И никакого Вия!

Так из каких глубин и зачем Николай Васильевич извлёк это чудовище со смертоносным взглядом? (Здесь я опускаю отсылки к иранскому божеству Вайу, святому Касьяну и т. д. и т. п.)

В античной мифологии есть наводящий ужас монстр — Горгона (Медуза), тоже убивающая взглядом. Тот, кому удалось спрятать в мешок её голову, получил священное звание «Повелитель страха» («Mestor phoboio») — таковым стал Персей. Победить ужас можно изображением ужаса — считал итальянский художник Караваджо (XVII век), написавший Медузу.

Всего десяток­полтора строк посвятил Гоголь Вию, словно вытащив его на мгновение из какого­то неведомого мешка (мешка Персея?), чтобы убить — в назидание нам — любопытного философа Хому. Обратив тем самым фольклор с его тривиальными сюжетами в глубочайшую притчу, пророчество — о выборе между спасением и знанием, верой и любопытством. «Эта повесть есть дивное создание», — с восторгом писал, прочтя «Вия», Виссарион Белинский.

Свят­круг спаси,
свят­круг сохрани!

Образ границы, отделяющий мир жизни от мира хаоса, распада и смерти, встречается у Н. В. Гоголя не только в повести «Вий». В ранней редакции повести «Портрет» старец наставляет сына, рассказывая, что Творец устроил этот мир так, что Антихристу никакими усилиями в него не проникнуть. Но «законы природы будут становиться слабее, и от того границы, удерживающие сверхъестественное, преступнее».

Спустя сто лет эта мысль обыгрывается в произведениях крупнейших мыслителей Запада. Французский философ Рене Генон, обращаясь к традиционным доктринам (индуизма, и др.), напоминает, что в конце Кали­юги низшие психические влияния будут «спущены с цепи». В традиционном символизме это выражается образом «Великой стены» (Локалока в индуизме), отделяющей Космос (лока) от тьмы внешней (алока) и щелей в этой стене. Знаменитый американский писатель Говард Лавкрафт («Король сверхъестественного ужаса») писал, что у «богов хаоса» есть адепты среди людей и они постепенно «проделывают отверстия в магических барьерах, отделяющих хаос от космоса, чтобы впустить тех, кто таится по ту сторону порога», («О ужас превыше всякого ужаса».)

Начало XX века, триумф материализма, триумфатор — физиолог Павлов. Мозговая деятельность человека объясняется рефлексами. Английский писатель Артур Мейчен умудрился сплавить это с мистикой. Для него «граница» находится прямо в головном мозге человека. Герой его романа «Великий бог Пан» доктор Раймонд полагал, что граница эта мешает человеку видеть «истинную Вселенную». Лёгкое повреждение серого вещества скальпелем, которое не заметят 99 из 100 специалистов по мозгу, способно разрушить её — тогда пациент сможет видеть «истинную Вселенную» (древние называли это созерцанием бога Пана). Доктор проделал эту операцию Мэри — девушке, которая любила его и во всём доверяла. В свидетели своего опыта он взял своего друга Кларка, отличавшегося необыкновенным любопытством. Обоих друзей обуревала неуёмная жажда познания. Тревожное напряжение, бессмысленная улыбка, беспрестанное качание головой в стороны женщины после операции. Каким же открылся мир бедной Мэри, позволившей своему возлюбленному — доктору Раймонду — разрушить границу в сером веществе своего мозга?

А. Мейчен: «Бог Пан — это изысканный символ, под которым люди издревле скрывали своё знание о наиболее ужасных, наиболее сокровенных силах, лежащих в основе всех вещей. Эти силы, перед которыми человеческие души темнеют, увядают и умирают, как погибают и обугливаются под воздействием электрического тока их тела. Эти стихии нельзя называть, нельзя говорить о них, иначе как под символическим покровом — в виде иносказания, которое некоторым из нас является в странном, поэтическом воображении, а большинству — в сказках».

Лишившись рассудка, Мэри прожила ещё 9 месяцев и, прежде чем умереть, родила ребёнка — прехорошенькую девочку­смуглянку. Пройдут годы, и мы узнаем малышку в смуглой, похожей на итальянку красотке, светской львице — Элен Вогэн. Череда загадочных смертей ведёт к тайне этой женщины.

Лишить себя жизни как можно скорее, немедленно! — было страстным желанием мужчин, искавших близости с этой леди. Что же они увидели, искавшие интима с Элен Вогэн и оставшиеся с ней наедине? Невыразимый ужас на лицах трупов её обожателей — последнее тревожное предупреждение живым (А. Мейчен описывает то, что им довелось созерцать).

«Мэри увидела… Но я забыл, что глаза человека не могут смотреть безнаказанно, — каялся мучимый совестью доктор Раймонд. — И ещё я забыл, чтó, остаётся открытым и заброшенным, в него может войти то, чему мы не знаем имени».

Христианские подвижники говорили, что сердце неподготовленного человека «лопнет» при виде беса. Поэтому Господь промыслительно защитил человека, сделав опасное невидимым и недоступным. Свят­круг есть простой и ясный символ этой защиты. Какой бы силой ни обладали монстры, но даже самый старший из них — Вий не смог бы увидеть философа Хому, не прояви тот любопытства. «А я знаю, почему пропал он: оттого, что побоялся. А если бы не боялся, то бы ведьма ничего не могла с ним сделать» — этим весёлым разговором Горобца и Халявы Гоголь окончил свою повесть.

Страх — это разновидность любопытства, справедливо отмечал Андре Пьер де Мандьярг. Любопытство не порок, но его надо держать в узде, говорит мамочка Гарри Поттера Джоан Роулинг. Всё это верно, но этот важный урок Николай Васильевич преподал нам уже почти двести лет назад в своей повести «Вий».

Познай себя , , ,

Последние записи

Оставьте Ваш комментарий

You must be logged in to post a comment.

Архив по датам

Август 2017
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
« Июл   Сен »
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031